Юрий Гладильщиков - Каннский дневник. День девятый, 21 мая 2009-го

* Опять с сожалением уведомляю, что не смогу – теперь уже, видимо, до конца фестиваля – реагировать на комментарии к этому дневнику. На все вопросы отвечу на той неделе, вернувшись в Москву. Слишком плотные дни. И слишком паршивый интернет в отеле. Именно этим объяняется тот факт, что кому-то я ответил, а кому-то нет. На самом деле я отвечал всем. Но отправляешь ответ – бац, вырубился сигнал. А ты ответ не скопировал. Пишешь заново, отправляешь – глядь, в блоге стоят оба ответа. Убиваешь первый – исчезли оба, и сигнал опять пропал. В итоге в бешенстве вырубаешь компьютер. Без крайней нужды я впредь не буду покупать интернет, если он от swisscom. Ситуация комичная. Открываешь доступные сети – ловится безумное количество запароленных сетей, а твоего факаного swisscom’a, за который ты заплатил сумасшедшие деньги, нет как нет. Исчез с лица земли. (Про сумасшедшие деньги все точно. Я жил в разных отелях, в том числе очень высокого класса, когда платил за комнату не сам. Так там интернет дешевле, чем swisscom в середняцком отеле Канна.) А эта компания рулит, между тем во многих европейских гостиницах – во Франции, Германии, Нидерландах.

* Кстати не без радости сообщаю, что не слишком облажался, напророчив социальный бунт на Круазетт. Канн стал пиком для всеобщей забастовки энергетиков. Они использовали всю свою силу, поэтому не только устроили бурную демонстрацию, но и вырубили ток в каннских залах. Несколько часов те трубили на запасных генераторах. Меня бунт отчего-то миловал. А вот коллега Кичин умудрился прийти на просмотр, на котором экран погас – и с концами. Наступила полная тьма. Только минуты через три на потолке зарделся тусклый прерывающийся огонь. Подождав еше минут десять, коллега Кичин с просмотра ушел.

* Невозможно отвлечься от наших дел. Для вас это уже, наверное, не новость, а я вот только что узнал из сегодняшней Variety, что Михалков создал комиссию по этике, обладающую правом исключать из союза кинематографистов нехороших членов. Ага, у нас теперь, значит, чисточки начнутся! У меня такое ощущение, что скоро стыдно будет оставаться в этом союзе.

* Который день пытаюсь понять: все-таки «Антихрист» фон Триера – деградация или шедевр? Плаховы, которых встретил сегодня второй раз за весь фестиваль (вот вам Канн – можно ходить совершенно разными тропами), считают его очень серьезной картиной. В любом случае (подумал об этом еще вчера), наверное, я неправильно трактовал его смысл, что дьявол – это женщина. Скорее, смысл в том, что секс – это зверь. Оттого все эти звери и птицы на экране: ворон, лань, лисица. Ну да, а раз зверь, то и природа. А раз зверь, то и Антихрист. На пресс-конференции, оказывается, какой-то из западных журналистов попытался типа того что вызвать фон Триера к доске и заставить прямо ответить на вопрос, о чем его картина. Фон Триер его на три буквы послал. Не прямо, но внятно.

* Тарантино отметил вчерашний вечерний смокинговый показ «Бесславных ублюдков» тем, что сплясал на красной лестнице. И сам, и с одной из своих звезд, роскошной в фильме Мелани Лоран. Вчерашняя лестница была, конечно, самой звездной за весь фестиваль: Бред Питт со своей вечной миссис Смит Анджелиной Джоли, Диана Крюгер, которая тоже играет в «Ублюдках», Вирна Лизи, непременная в Канне Шарон Стоун (потому что обязательно проводит тут вечер по сбору средств на борьбу со СПИДом), Энг Ли и даже новый кумир кинодевушек Роберт Паттинсон из «Сумерек».

Сегодняшняя каннская пресса особенно отмечает, что немцев в «Ублюдках» играют немцы, французов – французы, американцев – американцы. Редкое исключение – два канадца (включая комика Майка Майерса) в эпизодических ролях англичан. Это вам не китаянки в ролях японок в «Дневниках гейши» и не японец в роли Чингисхана в «Монголе». Уж тем более не араб Омар Шариф в роли типичного русского доктора Живаго.

Между тем баллы, которые фильм Тарантино обрел сегодня от пятнадцати ведущих французских критиков в Le film français, приличные, но не самые высокие. Эти критики гораздо выше оценивают одияровского «Пророка», «Разомкнутые объятия» Альмодовара и пропущенный мной (надеюсь поймать в воскресенье, в день повторов) фильм патриарха Алена Рене Les herbes folles.

* Высоко – по традиции – оценили французские коллеги и фильм англичанина Кена Лоуча. На сей раз «В поисках Эрика» - Looking for Eric. Вот фильм, который абсолютно выбивается из каннской программы этого года: ни секса, ни насилия, ни эпатажа, ни провокации. И вот пример изумительного режиссера, который работает в своей нише и снимает кино, к которому, по идее, все должны быть равнодушны, но которое все обожают (под «всеми» понимаю фестивальную аудиторию – многие из вас, уверен, о Лоуче до сих пор не слышали). Все фильмы Лоуча обязательно попадают в каннский конкурс. У него гигантское количество каннских наград, включая «Золотую пальмовую ветвь» за «Ветер, который качает вереск». У него бывали и масштабные проекты – всегда про революционный войны: тот же «Вереск» про антибританское сопротивление в Ирландии или более ранняя «Земля и свобода» про гражданскую войну в Испании. Оба фильма были, кстати, про то, что революционные движения, по некой странной логике, всегда заканчиваются тем, что начинают расстреливать своих. Что начинается чистка прямо как в михалковском союзе кинематографистов (правда, в случае Михалкова речь не о революции, а о контрреволюции).

Но большинство фильмов Лоуча – про обычных английских людей. Про их неудачи. Про их удачи. И это почему-то так трогает, оставляет потом такое позитивное впечатление, как редко какое другое кино. Лоуч, мне кажется, один из реально лучших, самых искренне доброжелательных людей, живущих на этом свете. При этом он реальный человек – не идиот, не слюнтяй, не святоша, не моралист. Но и не аморалист. Он свой какой-то. Удивительно, но оказывается, что когда в кинематографе присутствует такой человек – это уникально и неповторимо.

В «Поисках Эрика» - про очередного фирменного героя Лоуча, стареющего почтальона, который спустя тридцать лет удачно и не очень пытается возобновить роман с давней любимой и разобраться с криминальными проблемами сына. Один из фокусов фильма в том, что герой - болельщик «Манчестер юнайтед» и, когда решает очередные жизненные проблемы, представляет в качестве своего альтер эго бывшего форварда «Юнайтед» Эрика Кантона. Ударный эпизод: когда три автобуса болельщиков «Манчестера» приезжают отмстить подонкам за главного героя и, чтобы скрыть лица, надевают резиновые маски с лицом Кантона. После разборки один из них снимает маску – а там настоящий Кантона. Ну, тоже не настоящий Просто герой придумал, что это было бы классно.

Правда, каннскую пресс-конференцию Лоуча именно актер Кантона и сломал. Нечаянно. Многие вопросы, понятно, были обращены именно к нему. Его тупо допытывали, что он думает по поводу исхода финального матча Лиги чемпионов «Манчестер» - «Барселона».

* Сегодня посмотрел один из самых загадочных фильмов, какие видел в жизни – «Белую ленточку», Das weisse Band европейского гражданина, урожденного австрийца, еще одного живого классика Михаэля Ханеке. Пожалуй, только давний «Пикник у Висячей скалы» Питера Уэйра порождал такое же количество загадок. С «Пикником» фильм Ханеке роднит еще и то, что он тоже о строгой провинции прошлого, где вдруг начинаются события, которые противоречат нравам и стилю жизни. Какого времени это прошлое, понимаешь не сразу, а это важно. Но обозначим и отличие фильма Ханеке от «Пикника»: картина Уэйра была не идеологической – метафизической. Как и почему пропали в ней викторианские девушки (пишу «викторианские», хотя действие происходило в Австралии), неведомо, но понятно: они хотели и должны были вырваться из этой жизни. Картина Ханеке – идеологическая. Он продолжает развивать тему, которая волновала его всегда: в чем природа насилия, агрессии, зла.

Анализируя картины Ханеке, приходишь к несколько комичному выводу, что причины упомянутых насилия, агрессии и зла он видит во всём, что видит. Во всем, что существует в мире. Но может, он иправ, и его взгляд – истинно радикальный. Всё порождает зло и психологических монстров. Зло и монстров порождают масскульт и прежде всего кинематограф – см. «Забавные игры» в оригинальном немецком, а не переснятом недавно Ханеке для Голливуда англоязычном варианте. Зло порождает классическая музыка, то удушение ею, те гаммы, которыми с детства убивают девочек-пианисток – см. экранизацию романа Нобелевской лауреатки Эльфриды Елинек «Пианистка».

(Черт! Вдруг подумал о том, о чем надо было подумать раньше: что нынешний президент Каннского жюри Изабель Юппер, сыгравшая главную роль в «Пианистке», должна симпатизировать Ханеке!).

Зло порождает конфликт метрополий и бывших колоний, конфликт между людьми первого и второго сорта – см. «Скрытое». Зло порождает религия, особенно строгая протестантская – см. «Белую ленточку». Ханеке продолжает снимать строго, классически – в таком классическом бергмановском ключе. Фильм черно-белый, без закадровой музыки, начальные и финальные титры идут в тишине на черном фоне. Длина фильма, между прочим. 2 часа 24 минуты. Но нисколько не скучаешь. Действие происходит в идиллической протестантской деревне на севере Германии, где вдруг начинают твориться страшные вещи. Доктор скакал домой – и напоролся на натянутую кем-то невидимую веревку. Погибает,  рухнув под гнилые доски, немолодая женщина, нанятая местным бароном, главным работодателем, для уборки. Потом кто-то отволакивает маленького кудрявого блондина-бароненка в лес, связывает и бросает. Потом исчезает маленький местный дурачок – его нашли в лесу изуродованным, почти ослепленным, хорошо, что живым. Потом куда-то деваются две семьи, имеющие сложные внутренние конфликты и связи с происшедшим.

А потом, оказывается, начинается Первая мировая. Местное сумасшествие становится родственным общемировому – первой истинно дикой всечеловеческой войне.

Целый день хожу сегодня и думаю: кто, что, кого, почему?: Всякая трактовка не идеальна. У всех свои противоречия. В фильме полуозвучивается версия, будто во всем виноваты преправильнейшие и вроде бы послушные дети местного пастора. Думаю, они виноваты, но не во всем. Во всех преступлениях, явленных в фильме, виновны разные. Но дети пастора очевидно виноваты в последнем и главном. Прочие преступления порождены местью – чувство хотя бы понятное. Последнее и главное в фильме – истинной злобой и этаким сатанинским любопытством: а что будет, если с человеком обойтись вот так. Ясно, что Ханеке обвиняет на сей раз именно религию. Строгие, подавляющие личность и тело, правила поведения. Строгие наказания. Строгую мораль. Строгое воспитание моралью приводит к тому, что в итоге мы имеем злобу, агрессию, протест, аморальность. Священник-протестант, воспитывая своих детей, заставляет носить их на плече белую ленточку – знак невинности и чистоты. А дети ненавидят эту чистоту, потому что она их строит и подавляет, и вынашивают гнусные планы отмщения.